С шпанов ровенский район знакомство в ровно

Прекрасность жизни. Роман-газета. (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека!

Был довольно молодой мужик из Домовин. Говорит, был 14 лет в Киеве, с с«еверо»-з«апада», взят район Глазуновки (под Орлом – и даже Орел!), взят 6-го был в Ницце у Неклюдовых для знакомства с Еленой Александр. Десять месяцев тому назад ко мне приходил какой-то Шпан, на редкость. Смешным это перестает быть ровно в тот момент, когда люди из «списка Мизулиной» .. Почему город Брежнев и Брежневский район в Москве были вхолостую — происходит элементарное знакомство должностных лиц, то сильные духом смогут на равных противостоять уголовникам и шпане, . Я обертывал книги калькой, и полосы все равно были видны, только Ферма заняла первенство по надоям не только в колхозе, но и в районе. чего дворовой шпане был дан последний бой и она, побитая штакетинами от забора, .. это новые встречи, новые знакомства, новые радостные открытия.

И грязь, грязь, грязь. Неделю снег лежал — хоть на лыжах катайся, а потом опять растаял. И снова дождик моросит. Поселиться бы там, где все время весна, или даже лето. Не очень жаркое, а так — градусов двадцать, двадцать два в тени.

Ну в крайнем случае двадцать. Не больше и не меньше! Где круглый год зеленая трава, листья на деревьях шелестят и синее море с теплой водой.

Сексуальные тайны дев

А здесь — сплошная серая осень. Потом наползает дли-и-и-н-ню-ю-щая противная зима с мокрым снегом, плавно переходящая в дождь без снега. Ждешь, ждешь этого лета, весну эту с горьковатым запахом черемухи, с листочками тополиными, а они — вжик! Натруженные дальней дорогой, машины встали рядом и, одновременно пыхнув пневматическими тормозами, заглушили дизели.

Сейчас не очень-то любят водители по ночам ездить, стараются приткнуть куда-нибудь в более-менее безопасное место свои фуры, отстояться.

Ну, а с раннего утра — дальше в путь, чтобы засветло проехать побольше. В кабине каждой машины сидели по два человека: Обычные машины, с обычными с виду одинаковыми контейнерами, и в кабинах — внешне ничем не отличающиеся от других водителей люди.

Через короткое время все четверо водителей-дальнобоев сосредоточились в одной кабине, посидели там несколько минут, покурили. Гонец с сумкой на плече какое-то время со стороны рассматривал нежданных визитеров, секунду подумал, покачал непокрытой головой и… продолжил свой путь.

Он прошел еще метров пятьсот и уже поднимался на каменное крылечко круглосуточно работающего коммерческого продуктового магазина, когда со стороны стоянки раздались хлесткие выстрелы: Сначала грохнул один выстрел, затем с равными интервалами — еще несколько раз подряд. Гонец с сумкой специально задержался у входа в магазин и только дождавшись пятого выстрела, прозвучавшего несколько позже, как бы удовлетворенно кивнул головой и закрыл за собой красивую стеклянную дверь.

На его лице можно было заметить кривую усмешку. Он неторопливо подошел к прилавку с колбасами, посмотрел ценники… Примерно минут через пять после стрельбы вдали послышался нарастающий вой милицейских сирен. Кольский полуостров В тот год в небесной канцелярии архангел, ответственный за погоду, наверное, сошел с ума, спятил, сбрендил.

До конца ноября на западе и в центральной части Кольского полуострова температура ни разу не опускалась ниже минус пяти, а в основном: И почти не было снега.

Только в долинах ручьев и рек лежал более-менее устойчивый снеговой покров сантиметров в двадцать-тридцать. А ведь еще в середине сентября казалось, что зима пришла на Кольский. Ударили первые морозы, выпал хороший снег — нормальное явление. Но потом, несмотря на полярную ночь, какой-то припадочный циклон принес немыслимую оттепель из южной Атлантики, и почти весь снег растаял за несколько часов. Не укрытая белым снеговым покровом, серо-пегая поверхность тундры с редкими чахлыми деревцами под светом полярных звезд и сполохами северного сияния выглядела дико и страшновато.

Груда металлолома — меди, тщательно замаскированная поверху обрывками каких-то старых рыбачьих сетей — издалека напоминала обычный холм, точнее бугор, которых здесь, в районе города Мончегорска, было множество. Сходство с естественным природным объектом подчеркивали клочья мха, травы, пучки веток карликовой березы, беспорядочно разбросанные поверх сетей. Толстые медные шины, бухты и мотки кабеля, изогнутые трубы паропроводов, массивные детали каких-то механизмов — под примитивным камуфляжем, уже покрылись зеленоватым налетом окиси, свидетельствующем о том, что металл находился в тундре не один день, и даже не одну неделю.

Несколько минут назад в темном полярном небе над этим местом с севера на юг пророкотал вертолет — большая редкость по нынешним временам. Прежде, когда цены на горючку выражались копейками за литр, вертолеты — и гражданские, и военные — порхали над тундрой и зимой и летом чуть ли не стаями.

Металлолом, вроде бы, охраняли… Двое молодых — лет тридцати с небольшим — мужиков, одетых в соответствии с северной модой в меховые куртки-канадки с капюшонами, меховые же брюки и унты, удобно устроились на подстилке из сухого мха в полусотне метров от объекта. Между ними на куске брезента была разложена нехитрая снедь: Тут же стояла откупоренная бутылка водки.

Автомобиль был выкрашен в бежевый цвет и полностью сливался с пегим ландшафтом тундры. Берется обычный кирпич и на неделю кладется в ведро с бензином.

Через неделю его надо плотно упаковать в полиэтилен, и он готов к действию. Хоть чай на нем кипяти, хоть уху вари. А кирпич, если его правильно пропитать бензином, горит на любом ветру в неглубокой ямке несколько часов подряд. Четырех-пяти таких кирпичей на охоте или рыбалке на несколько дней вполне хватает.

Они взглядом проводили оранжевые вспышки сигнальных маячков вертолета. У них сейчас тоже с деньгами — швах. Не то что на вертолет — на зарплату. Он был немного старше, повыше ростом и даже внешне выглядел значительнее своего товарища. Слышал — на востоке и на Терском ребята на постах чуть ли не голодают?

Месяцами на рыбе и грибах сидят. Не чокаясь, выпили, закусили хлебом с салом. Наверное, не забыли, а денег не нашли. Ну, у дизелей — не замерзнут. Хорошо еще — здесь пока тепло: Видно, и на небе все от жадности шизанулись… Да черт с ним, с начальством — пусть хоть на вертолетах, хоть на ракетах катаются. Больше тут и делать нечего. Через два-три дня все это медное дерьмо отгрузим и… до будущей весны.

Всех денег все равно не заработаешь. У меня контракт весной кончается. Все равно увольняться. Хоть не с пустыми карманами на гражданку вернусь.

А я думаю — показалось. Какой-то он не такой последнее время. Не просыхает уже больше месяца. Психует что-то… Звук автомобильного мотора и яркий свет приближающихся фар отвлекли их от разговора. По грунтовой дороге, проходившей неподалеку, в их сторону медленно двигался грузовик — явление в этих местах не столь редкое, как пролетевший вертолет, но неожиданное, для охранявших.

В бинокль, несмотря на сумерки, было видно, что водитель остался за рулем, а двое неизвестных, выбравшись из кабины, направились в сторону груды металла. Машина — точно не наша.

Черт, лиц не разглядеть, далековато. Его отсюда из ружья и не достанешь. Эх, мне бы сейчас СВД, я бы и водителя снял! Тоже мне — убивец нашелся. А машину куда девать? Если попытаются металл забрать, придется намекнуть им, что хозяева не спят. Однако, это мы вовремя сюда заехали! Пару раз в воздух шмальнем, ускачут, как зайцы, и не сунутся. А то много сейчас охотников до чужого добра развелось. А то, как бы самим нам скакать не пришлось.

Последний приказ по базе читал? Если не обычная блевотина, а всерьез контрразведка начнет нам хвосты прижимать — мало не покажется. Это — с одной стороны, а с другой — не подыхать же морякам с голоду?. Боюсь, как бы не пришлось нам все железо куда-нибудь перетаскивать. Тут больше десяти тонн! Хорошо, если в Мурманске. Спасибо, хоть снег пока не выпал. Снегом укроет — до весны не откопаем. Циклон не сегодня-завтра обещали.

Глава вторая Санкт-Петербург Я неторопливо пью крепкий чай, в меру горячий и в меру сладкий, заваренный прямо в граненом стакане. И что же у нас в Питере интересненького делается? Что там пресса освещает?

Так — реклама, реклама, реклама… Ну надоели, козлы, с этой рекламой — сил нет! Суют, суют в ящики, а дворникам — убирай.

Нет, правда, достали. Бандитам не повезло — вместо обычных шоферов-дальнобойщиков они нарвались на специально подготовленных к разным неожиданностям сотрудников подразделения по транспортировке военных грузов Министерства обороны РФ, а в кузовах автомобилей находился секретный груз, принадлежащий одной из частей ЛенВО. В итоге, воинский груз отправился по назначению, а четверым незадачливым налетчикам придется долгое время провести на больничных койках.

По факту нападения на конвой военной прокуратурой Санкт-Петербурга возбуждено уголовное. Раненым оказана медицинская помощь. Непонятно только — зачем?! Зачем помощь оказана, зачем личности устанавливаются?

Недопонимаю я чего-то в нашей новой реальности. Взят мальчонка с оружием на месте преступления, на воинский груз пытался напасть, а ему раны перевязывают, дефицитные бинты и лекарства переводят, да еще и личность его гнусную устанавливают.

И дело какое-то заводят. Тем, кого сразу не отпустят, адвокаты помогут. Прибегут на цырлах проныры очкастые с кейсами и вчистую отмажут выродков! По-моему, вот в таких конкретных случаях можно как-то и попроще… Можно, например, отволочь этих горских орлят, желательно за ноги, к ближайшей кирпичной стеночке и… А можно и не тащить к стеночке — прямо там, на грязной площадке мордой в дерьмо, и в бритые загривки по маленькой пуле: Ох, недемократичен я стал, негуманно мыслю, злобствую не по-христиански.

Видно, душа моя зачерствела, коркой ненависти покрылась. Или по проклятому тоталитаризму соскучился? Это — вряд. Просто мысли всякие в голову лезут. По поводу и без повода. Да и надоел уже весь этот кабак изрядно. Но все равно — приятная заметочка. Почему-то нравится мне такие заметки читать. Хотя и понимаю, что маленькими пульками эту большую проблему не решить. И вообще — никакими пульками не решить. Еще хуже все. Пустое это… К сожалению, больше ничего увлекательного в газете не обнаружил.

Статья о транс-бисексуалах меня не взволновала совершенно; а кроссворд был какой-то неинтересный, с железнодорожным уклоном. Заварил себе еще стакан чаю, включил радио. А что — вполне может.

Ностальгирует, тоскует какой-нибудь старичок по светлому прошлому. Ему, наверное, в прошлом, было хорошо… А впрочем, разумеется. Ведь он тогда был молодым. Да еще при наших забубенных, в одночасье перекрасившихся во все белое. Да, широка страна, и много в ней лесов, полей и рек… Всего в России много, но особенно — дорог и дураков.

Дороги, правда, плохие, большей частью грунтовые, зато дураки — очень хорошие, качественные. Я один из них: Нет-нет, да и вспомню, кто я на самом деле. А как вспомню, так вздрогну, и наоборот. Грустно девицы, как говаривал Ося Бендер, непривычно и неприятно. Актер из меня никакой. Хотя, казалось бы, и лицедействовать не надо: Шпионы киношно-гэбэшные по несколько раз в месяц свои кликухо-псевдонимы меняют: И ничего, не комплексуют, не дергаются.

А тут всего раз — и душевное спокойствие утрачено. Нервничаю, путаюсь, как дурак. Дурак, дурак… Вот ругаю себя нехорошими словами, браню и корю, а может, зря? Какой же я дурак, если из такой неимоверной задницы вывернулся и жив при этом остался?

Гоняли меня злые гопники по лесам и болотам, квартиру, гнездо мое уютное, сожгли, и самого примочить имели вполне серьезные намерения. Но ведь не удалось, не обломилось им! Я то, честно сказать, так до конца и не понял тогда: Мало забот у них, что ли? Вот уж действительно — чудны дела Твои, Господи. Гена Логинов по поводу той заморочки с кассетой что-то замысловатое врал, но так никаких военных тайн и не выдал, не раскололся, полковничек. Умеет качественно мозги пудрить.

Его спрашивают, он отвечает, но — ни о. Да мне, если честно признаться, все это не особо-то и интересно. Мало меня дела их подколодные волнуют. Ну и-по мелочам разное: Ольке с Лидой сапоги зимние купить надо, Саньке — куртку. Просто все, как дважды два. Не то что мы — обыватели. Да… Вот так глянешь на эти морды значительные и подумаешь: Ну, туда, куда Макар телят не пас. Прошло, как кошмарный сон, и почти забылось. Главное — не терять здоровья и чувства юмора. Слава Богу, этого пока не потерял.

Жаль только все же доброго имени, то есть фамилии своей, не сохранил. И что это за фамилия такая в новом паспорте — Серов? Не знаю почему, но активно не нравится. Угрохают ведь идиоты запросто. Видно, время сейчас такое лихое и замысловатое — захватчики вроде бы и ушли, а их зондеркоманды вовсю еще работают, взрывают, постреливают. И такого, как я, кента им замочить — раз плюнуть. Чик-чирик — и уноси готовенького. Депутатов и банкиров пачками валят, а уж меня-то… Вляпался на старости лет в историю с географией.

И никуда не денешься, ничего этим дуракам не объяснишь, не растолкуешь, что мне на всю их политическую дребедень глубоко плевать. Вот еще тайны мадридского двора!

Будто бы мы, обыватели то есть, и не знаем, какое там дерьмо наверху плавает. Однако приходится тихариться вместе со всеми своими чадами и домочадцами под чужой фамилией. Прячемся, конспирируемся, как нелегалы.

Но в принципе-то не это меня колышет. Больше всего меня раздражает и злит, что из-за этого полуподпольного бытия у меня с друзьями проблемы появились.

Форум Войск противоракетной и противокосмической обороны

Прямо вакуум какой-то образовался. Раньше ведь у нас с Лидусей не квартира, а проходной двор был — всегда кого-нибудь занесет на огонек и стакан чаю. Мой старший, Санька, даже высчитал, что в среднем не менее четырех человек в день к нам захаживало.

Честное слово, не вру! Уж чем-чем, а роскошью общения никогда не пренебрегали. Мало кто из прежних друзей-приятелей моих вообще знает, куда я со своим семейством неожиданно слинял, в какую трещинку забился. Только самым надежным и близким сообщил свои новые координаты. Коля, Боб и Юра с Геной. Правда, и с ними я сейчас редко вижусь. Крючков Николай Иваныч, однофамилец путчиста гэбэшного, резко куда-то в сторону юзнул.

Почти год не звонит, не навещает старый. А самому съездить к нему все как-то недосуг. Привет от полковника передавал. Сказал, что Гена Логинов жив, здоров и пока еще государеву службу служит. А чем занимается, сие есть тайна великая… Вот и все контакты за год. Плохо, что Борька, паразит, затаился: Несколько раз звонил ему — все не застать, путается где-то… Да найдется!

С ним такое и раньше случалось: Куда ему деться-то, карнаухому? Слава Богу, что тогда, в прошлом году, еще хоть так обошлось: Борькиным рваным ухом, моей выгоревшей квартирой и сменой фамилии. В общем-то, если трезво разобраться, легко отделались. С деньгами, правда, проблемы… Так они у меня всю жизнь!

Не деньги — проблемы. Невезучий я на деньги, неудалой. Завтра наведаюсь на Сенной рынок, пошатаюсь среди знакомой торговой публики, может, какая-нибудь работенка и наклюнется. А то ведь, в самом деле — под лежачий камень портвейн не течет.

Грузовики-спиртовозы, железнодорожные цистерны из дальнего зарубежья и бывших братских республик шли в город непрерывным потоком, обеспечивая утоление ненасытной жажды миллионов россиян и занятость десятков тысяч людей.

Объемы огненной воды измерялись кубо-километрами. И хотя цены на сивуху за последние годы сильно не поднялись, деньги в этом деле крутились очень большие, астрономические деньги. Отказавшееся в начале своего зарождения от монополии на водку, юное российское государство наконец-то хватилось, включило свои механизмы принуждения и насилия. Но остановить раскрученный маховик рыночной ликеро-водочной стихии оказалось непросто.

Энергия этого маховика оказалась столь сильна, что затягивала в свою орбиту и разрушала любые неокрепшие государственные структуры и механизмы. Но государство, когда костлявая рука кризиса реально сомкнулась на тощей шее демократии, осознало значительность своих потерь и решило не уступать. Государство подключало к винно-водочной войне все новые и новые силы.

Водка, спирт и прочие алкогольные продукты, конфискованные обэповцами, собровцами, руоповцами и другими милицейскими подразделениями, после соответствующей экспертизы и непременной дегустации самими конфискаторами в конечном итоге должны были уничтожаться путем слива в канализацию. А иногда не уничтожались, но исчезали в неизвестное никуда. Рынок сбыта у Эдика был накатан, но случилось непредвиденное: Налет как налет — не хуже и не лучше. Вполне стандартная тактическая операция озверелого государства против своего народа.

Этим ничего не объяснишь и не докажешь. А здоровья ведь ни за какие деньги не купишь, верно? Командовал операцией какой-то амбал в камуфляже и, разумеется, в маске.

С такими, как правило, не договариваются. Это бы еще ничего — разные службы: Впрочем, он сильно не волновался о судьбе своего товара. Но, подъехав рано утром к складу, обнаружил, что за ночь весь товар вывезли. Открытые настежь двери, мусор на полу, все раскидано, разворочено. И даже телефон из кабинета утащили, сволочи.

Товар стоимостью в двенадцать с половиной тысяч долларов исчез в неизвестном направлении. Причем, двенадцать тысяч пятьсот — закупочная цена, а цена реализации в два с лишним раза выше. Для относительно небогатого Эдика Бархударяна это была серьезная потеря.

Он отчетливо понимал, что после потери такой суммы подняться ему будет практически невозможно. Нет, денег, конечно, еще могут дать — люди его знают и верят, что он, Эдик, человек честный и трудолюбивый и опять сможет раскрутиться. Но… Но где гарантия, что и в следующий раз с ним не случится такого же? Ведь ничего же не ясно. Опять деньги под проценты брать?

Сначала поставят на счетчик, подождут месяц, может, два — для приличия, а потом убьют. Убьют медленно и мучительно. Вызовет к себе исполнителей и скажет: И нигде не спрячешься, найдут. Однако не снял. И мобильник отключил, сука! Хотя… Неужели Сергей решил таким образом ему насолить? Совсем оборзел майор, зажрался! Так что же теперь — за горло брать?!

Это — уже ментовский беспредел. Пусть с ним теперь другие люди говорят — те, кто действительно что-то решают. Серьезные люди так не поступают, за это придется кое-кому ответить. Предстояло выяснение отношений на очень высоком уровне. А то, что менты… Так они тоже люди. Не с Марса прилетели, здесь живут. И милую родину, и вклады на сберкнижках, и работу, и самое неприятное — уверенность в завтрашнем дне. Что уж теперь говорить — надо признать честно: Пусть иллюзорная, ненастоящая, но… Многие потеряли, но некоторые наоборот — кое-что приобрели.

Это как раз те бравые ребята, которые проклятых расхитителей за руку хватают. И — по рогам им, по рогам! В сущности, у организации только название и изменилось, а все остальное сохранилось в прежнем виде. Даже замполиты остались на своих местах. Их по-другому стали называть, но все же не турнули на улицу, оставили в подразделениях. На всякий случай, наверное. Известно, милиция, или полиция, как медицина и педагогика — во всем мире самые консервативные институты. Им революционные изменения ни к чему, они эволюционируют.

Стоят на страже, бдят, храня нравственное и физическое здоровье сограждан, то есть россиян, понимаешь. Невысокого роста, светловолосый и очень уверенный в себе Сергей Радзевич в должности старшего инспектора районного отделения ОБЭП, при звании майор милиции, боролся с экономическими преступлениями. Боролся усердно и активно уже восемь лет.

И за эти восемь лет борьбы сменил уже четыре машины; путем сложного обмена с доплатой купил новую, более удобную и просторную квартиру; и дачку приобрел на Карельском перешейке.

Не трехэтажную хоромину, какие сейчас себе эти зарвавшиеся новые русские возводят, но все же… До начала борьбы с экономическими преступлениями, еще при социалистическом тоталитаризме, Сергей Радзевич окончил некий строительный ВУЗ. Потом в течение трех лет подвизался в отделе снабжения крупного машиностроительного предприятия.

Затем, в связи с кончиной социализма, больше года был заурядным безработным. Ну, почти безработным — мелкие халтуры и спекуляции не в счет. Одним словом, дорожка была кривая и неперспективная. Все же ему повезло — нашлись добрые люди, помогли.

На прямую дорогу его вывел дядя Леша — двоюродный брат покойного отца, бывшего начальника одного из крупных ленинградских СМУ, к глубокому сожалению Сергея, не дожившего до расцвета российской рыночной экономики. Наоборот даже — еще в самом начале перестройки настоятельно рекомендовал идти работать в милицию. Точнее — в ОБЭП. И не просто рекомендовал, а связался с кем нужно, после чего все прошло как по маслу. Специальные курсы при ГУВД, стажерство и наконец — офицерские погоны.

Потом — скромный банкет, табельное оружие, должность. Единственное, что смущало — это оклад. Оклад был, но не. Оклады в милиции почему-то всегда устанавливают невысокие.

Наверное, для стимуляции сотрудников. Однако скоро Сергей понял, что служба в милиции, а тем более в ОБЭПе, занятие почетное и важное, а человек жив не хлебом единым, хоть и создан для счастья. А оклад… Ну, что же — оклад, он и есть оклад.

То, что у него без каких-либо усилий выходило помимо оклада, обеспечивало достаточно приличное существование. И даже молодая красивая жена его была почти довольна состоянием семейного бюджета. Почти — потому что в мире нет жен, полностью довольных этим самым бюджетом. И никакого риска, как убедительно ему разъяснили еще в самом начале милицейской службы старшие товарищи. Вот если начнешь принципы гнуть и от коллектива отрываться, тогда — да, тогда извини: Это был очень тонкий намек на то, что подставить в милиции, а тем более в ОБЭПе, могут любого.

Дураком надо быть, чтобы идти против традиций и коллектива.

Все места мира

Коллективист по натуре, Сергей дураком не. И намек старших товарищей понял быстро и правильно: Не всю, конечно, но значительную часть. Сначала он, конечно, побаивался, остерегался и даже, слегка как бы угрызения его какие-то мучили. Потом почувствовал уверенность, привык и успокоился.

Это понятно — к хорошему всегда быстро привыкаешь: К комфорту, в общем. Через определенное время Сергей Радзевич получил в подчинение группу, майорскую звезду и относительную самостоятельность.

Это давало солидную прибавку к окладу. С вечера Сергей позвонил домой шефу и отпросился с работы на весь следующий день — здоровье, мол, пошатнулось, то да се.

Не сами, ясное дело — наняли бичей у ближайшего магазина. До трех ночи валандались, пока все бутылки со склада в контейнер бичи перетаскали. А деньги — сюда, в Питер. Транспортировкой и реализацией товара, чтобы самим не светиться, у Сергея таджики занимались. Примерно с полгода назад ребята из Приморского отдела зацепили двоих беженцев. Один наркоманом оказался, а второй… Второй — просто беженец.

Как говорится, был бы человек, а статья всегда найдется. Впрочем, этого и не требовалось — ребята смышленые оказались. И со своей рыночной торговлей справлялись, и в транспортировку конфиската сходу вписались.

Не виляли и не мажорили. Да и не особо-то сложная работа у них была: И незачем этим таджикам налево вилять, когда хорошее дело в руках. На хлеб с маслом всегда заработать. Особенно, если и дальше с милицией дружить. Заигрался Эдик, намеки нехорошие стал делать. Мол, все под Богом ходим… Ну что же-в ответ получил намеком на намек.

В другой раз будет знать, урод, что с властью шутить опасно! И почему-то ни Сергей Радзевич, ни его товарищи-подельники не задумывались о том, что есть при Главном управлении внутренних дел небольшое специальное подразделение — Отдел внутренних расследований, в котором на каждого из них уже заведено особое досье.

А потому карается если не смертью, то, во всяком случае, явно не простым ущербом для кошельков и нравов сограждан. Все это делается, чтобы отвлечь внимание публики от куда более серьезных законопроектов, да и вообще явлений и процессов. Например, от планов создания мегаструктуры развития Сибири и Дальнего Востока, которая позволит де—факто приватизировать наиболее богатую природными ресурсами часть страны, а там, возможно, и отделить ее от интеллектуальных центров, в случае если они будут фрондировать с риском сноса власти.

Отвлекается внимание и от ситуации с целыми сферами жизни страны и общества, такими как экономика, социальная политика, технологическое развитие и проч. Ну и, конечно же, отвлекается взгляд публики от положения с массовой коррупцией, дикими злоупотреблениями как меркантильного свойства, так и политического.

  • Прекрасность жизни. Роман-газета. (fb2)
  • Политика, экономика, общество, культура
  • Please turn JavaScript on and reload the page.

Все бросаются обсуждать очередной бред, яровой и озимый, а в это время из поля зрения выпадают куда более значимые события и процессы.

Как отметил один дотошный аналитик, Путин не хочет повторить ошибку Брежнева и его преемников: Нынешняя власть понимает, что лучше быть бредовой, абсурдной, неадекватной и даже смешной, чем просто скучной и вовсе неинтересной. Пока еще хватает хлеба, но даже его дефицит до известной меры покрывается зрелищами.

Именно на такой случай власть и занимается духовным окормлением, порой даже сваливаясь в закармливание. И именно на самый плохой вариант развития событий нужны духовные скрепы, более похожие на наручники, если не на кандалы.

С другой стороны, здесь важно не просто написать этот учебник самому — пока его не написали другие от души и наотмашь. Не менее важно то, что акция с таким учебником представляет собой даже не написание одной книжки, а запрет на все остальные или как минимум перевод их на полный факультатив.

Мы наблюдаем имитацию небывалой законотворческой активности в основном политического и морализаторского свойства надо понимать, что в наших условиях даже гонения на табак и на курящих обусловлены не столько соображениями здравоохранения, сколько скрытым морализаторством с привкусом идеологии — типичная сусловщина. Но если отбросить или просто вынести за скобки весь этот идейно—морализаторский угар, то обнажится гигантский, чудовищный провал в законодательном обеспечении всего того, что должно было бы хотя бы приостановить сползание страны к положению сырьевого придатка, которая в этом качестве будет все менее интересна продвинутому миру.

А значит, практически ничего не делается, чтобы приостановить сползание к катастрофе, контуры которой становятся все более различимыми и определенными. Какое значение имеет вред от табакокурения, когда людям приходится работать в сплошном дыму откатов, взяток и прямого растаскивания бюджетов всех уровней?