Скачать хиггинс кларк эта песня мне знакома

Книга Эта песня мне знакома - читать онлайн. Автор: Мэри Хиггинс Кларк. quicatosri.tk

скачать хиггинс кларк эта песня мне знакома

"Эта песня мне знакома" Кларк Мэри Хиггинс читать бесплатно онлайн невозможно без переживания чувства любви, признательности и благодарности. Читать онлайн книгу - "Эта песня мне знакома" Страница - 1. без регистрации, бесплатно. Скачать книгу Кларк Мэри «Эта песня мне знакома» в формате fb2 или читать онлайн Серия: Мэри Хиггинс Кларк. Мировой мега-бестселлер.

Кто были эти двое, я не знаю. Но теперь, двадцать два года спустя, для меня очень важно это выяснить. Единственное, что удалось узнать наверняка о том вечере, это то, что в доме остались ночевать несколько гостей, а также пять человек из обслуги и местный организатор банкетов с подручными. Однако этого знания может оказаться недостаточно, чтобы спасти жизнь моему мужу, если он вообще этого заслуживает.

В году был похищен внук самого знаменитого энглвудца, посла Дуайта Морроу. Вдобавок так уж вышло, что отцом этому ребенку приходился не кто иной, как самый известный на тот момент человек, полковник Чарльз Линдберг, который первым в мире в одиночку перелетел Атлантический океан на одномоторном самолете. Моей бабушке в ту пору было восемь лет, и она отлично помнит и кричащие заголовки газет, и толпы журналистов, осаждавших Некст-Дей-Хилл, поместье Морроу, и арест Бруно Хауптманна, которого обвинили в похищении несчастного малыша, и судебный процесс над.

С тех пор утекло немало воды. Теперь самая выдающаяся достопримечательность Энглвуда — особняк Кэррингтонов, похожее на замок каменное строение, то самое, где я тайком побывала в детстве. Все эти мысли крутились у меня в голове, когда я второй раз в жизни очутилась за воротами поместья Кэррингтонов.

скачать хиггинс кларк эта песня мне знакома

Двадцать два года прошло, думала я, представляя любопытную шестилетку, какой была когда-то. Возможно, воспоминание о том, как всего несколько недель спустя Кэррингтоны уволили моего отца, вызвало у меня внезапный приступ неловкости. Погожее октябрьское утро сменилось сырым ветреным днем, и я пожалела, что не оделась теплее. Жакет, в который я облачилась с утра, оказался слишком легким и светлым.

Я безотчетно припарковала свою видавшую виды машину поодаль от внушительного въезда, не желая выставлять ее на всеобщее обозрение. Пробег в сто восемь тысяч миль не скроешь, даже если твоя машина недавно вымыта и без единой вмятины. Волосы я убрала в строгий узел, но за то время, пока поднималась на крыльцо и дожидалась, когда мне откроют, ветер успел растрепать. Открыл мне мужчина за пятьдесят с редеющими волосами и брюзгливо поджатыми тонкими губами.

В просторном вестибюле было сумрачно, свет просачивался сквозь витражные окна. Рядом со средневековым гобеленом с батальной сценой возвышалась статуя рыцаря в латах.

Мне очень хотелось рассмотреть гобелен во всех подробностях, но вместо этого я покорно последовала за своим провожатым по коридору в библиотеку. Из его слов я сделала заключение, что он секретарь. В детстве я частенько рисовала воображаемый дом, в котором мне хотелось бы жить. Больше всего я любила представлять комнату, где могла бы читать днями напролет.

скачать хиггинс кларк эта песня мне знакома

Непременным атрибутом этой комнаты были камин и книжные полки. В одном из вариантов фигурировал уютный диван, а в уголке его я нарисовала себя, свернувшуюся клубочком с книжкой в руках.

Не хочу сказать, что я художник, вовсе. Человечки у меня выходили корявые, книжные полки — косые, а нарисованный ковер представлял собой многоцветную пятнистую копию того, что я видела в витрине антикварной лавки.

Но пусть мне и не под силу было запечатлеть плод моих фантазий на бумаге, я знала, чего я хочу. А хотела я именно такую комнату, в какой очутилась. Питер Кэррингтон сидел в широком кожаном кресле, положив вытянутые ноги на маленькую скамеечку. Лампа на столике рядом с креслом не только освещала книгу, которую он читал, но и обрисовывала его мужественный профиль.

Кэррингтон был в очках, и, когда он вскинул голову, они съехали у него с переносицы. Он поднял их, положил на стол, снял ноги со скамеечки и поднялся. Мне случалось сталкиваться с ним в городе и видеть его фотографии в газетах, так что представление о нем у меня имелось.

Но, увидев Кэррингтона воочию, я поняла, что личная встреча совсем другое. Питер Кэррингтон производил впечатление человека, неколебимо уверенного в своей власти, и это впечатление не рассеялось, даже когда он с улыбкой протянул мне руку.

Он крепко пожал мне руку. Я видела, он изучает меня в точности так же, как и я. На самом деле он был выше, чем показался мне с первого взгляда, с поджарым торсом бегуна.

Глаза у него были скорее серые, нежели голубые, а худое, с правильными чертами лицо обрамляли темные волосы. Они казались чуть длинноватыми, но это его не портило. На нем был вязаный кардиган темно-коричневого цвета с вкраплениями рыжего. Если бы мне предложили угадать род его занятий, я предположила бы, что он преподает в колледже. Я знала, что ему сорок два года. Значит, в тот день, когда я тайком пробралась в этот дом, ему было около двадцати. Интересно, присутствовал ли он на том приеме?

Теоретически это вполне возможно: А даже если и начались, он вполне мог приехать домой на выходные. До Принстона всего-то полтора часа езды. Меж тем Питер предложил мне присесть в одно из двух парных кресел у огня. Его слова лишний раз напомнили мне, что мой желто-зеленый жакетик был бы куда уместнее в августовский день, нежели в середине осени. Я почувствовала, как выбившаяся из прически прядь волос упала мне на плечо, и попыталась заправить ее обратно в узел, где ей надлежало находиться.

Я окончила университет по специальности библиотечное дело; при моей страсти к чтению такой выбор профессии был совершенно естественным. С тех пор вот уже пять лет я работаю в Энглвудской публичной библиотеке и вплотную занимаюсь городской программой ликвидации неграмотности среди взрослых. Я готовила благотворительную вечеринку по сбору средств для нашей программы, и мне хотелось сделать ее эффектной.

Заставить людей выложить по триста долларов за входной билет на вечеринку с коктейлями, по моему мнению, можно было единственным способом, а именно устроить ее здесь, в этом доме. Особняк Кэррингтонов в Энглвуде и его окрестностях успел обрасти легендами. Все знали его историю и то, что его перевезли из Уэльса. Я не сомневалась, что, если привлечь гостей перспективой увидеть его изнутри, аншлаг нам обеспечен. Вообще-то я человек в себе довольно уверенный, но, сидя в кресле под взглядом этих серых глаз, вдруг почувствовала себя скованно и не в своей тарелке.

Словно время повернулось вспять и я снова стала дочкой садовника, который злоупотреблял спиртным. Давай к делу, велела я себе, хватит уже рассусоливать. И, дав себе крепкого ментального пинка, я начала свою тщательно отрепетированную речь. Разумеется, ни один человек не может участвовать во всех. Откровенно говоря, в наше время даже состоятельным людям приходится туго. Вот почему нам так важно найти способ привлечь людей на нашу вечеринку и побудить их сделать пожертвование.

Покончив с этим предисловием, я перешла к просьбе позволить нам провести нашу благотворительную вечеринку в его особняке. Надо отдать ему должное, сформулирован отказ был элегантно. Нам нужны добровольцы, готовые учить людей читать, и наилучший способ их набрать — побудить их прийти на нашу вечеринку, а потом привлечь в наши ряды. У меня на примете есть первоклассный организатор банкетов, и он пообещал дать нам скидку, если вечеринка будет проходить.

Это займет всего два часа, но может изменить жизнь многих людей! Мой ум лихорадочно заработал, я решила, что терять мне все равно нечего, и добавила: На протяжении многих поколений ваш дом был одним их самых гостеприимных во всем округе Берген.

Ваш отец, дед и прадед поддерживали начинания местной общины и много занимались благотворительностью. Если вы сейчас поможете нам, то сделаете очень доброе дело, которое вам самому почти ничего не будет стоить.

скачать хиггинс кларк эта песня мне знакома

Я не имела никакого права чувствовать себя жестоко разочарованной, однако же чувствовала. Он ничего не ответил, и, не дожидаясь, пока он или его секретарь проводят меня, я отправилась восвояси. Перед входной дверью я помедлила и торопливо оглянулась назад, на черную лестницу, по которой украдкой поднялась столько лет.

После этого я удалилась, уверенная, что это был мой второй и последний визит в этот особняк. На снимке двадцатидвухлетней давности он был запечатлен выходящим из полицейского участка после допроса по делу об исчезновении восемнадцатилетней Сьюзен Олторп, которую никто не видел после достопамятного приема в особняке Кэррингтонов.

Гвоздем номера был материал, посвященный хронике поисков Сьюзен, и, поскольку ее отец был послом, дело о ее исчезновении сравнивали с похищением ребенка Линдберга. Авторы статьи не обошли своим вниманием и обстоятельства, при которых четыре года назад погибла беременная жена Питера Кэррингтона, Грейс.

Грейс Кэррингтон, известная своим пристрастием к спиртному, в тот день давала вечеринку в честь дня рождения сводного брата Питера, Ричарда Уокера.

Питер появился дома после двадцатитрехчасового перелета из Австралии, увидел, в каком состоянии находится его жена, выхватил у нее из рук стакан со спиртным, выплеснул содержимое на пол и рявкнул: На следующее утро экономка обнаружила тело Грейс Кэррингтон все в том же атласном вечернем платье на дне бассейна.

Вскрытие показало, что содержание алкоголя в ее крови превышало допустимую норму в три раза. Возможно, так оно и. Мы хотим знать, что думают по этому поводу наши читатели.

Неделю спустя мне на работу позвонил Винсент Слейтер и представился секретарем Питера Кэррингтона, тем самым, что открывал мне дверь. Под кабинет для Слейтера переоборудовали одну из редко используемых гостиных в дальнем крыле дома. Помимо удаленности он выбрал эту комнату из-за застекленной двустворчатой двери, сквозь которую открывался вид на сад в английском стиле; кроме того, через нее он мог входить и выходить, оставаясь незамеченным.

Проблема заключалась в том, что мачехе Питера, Элейн, жившей в домике для гостей, ничего не стоило заявиться в дом и ворваться в его кабинет без стука. Что она в очередной раз и проделала. Тратить время на приветствия Элейн не стала. Ты не можешь как-нибудь отговорить Питера давать здесь этот благотворительный прием?

Винсент поднялся; в такие минуты, когда Элейн бесцеремонно вваливалась к нему в кабинет, ему очень хотелось пренебречь правилами приличия.

И все же, даже теперь, несмотря на острое раздражение, вызванное ее вторжением, он против воли отметил, как утонченно она хороша. В свои шестьдесят шесть Элейн Уокер Кэррингтон с ее пепельными волосами, сапфирово-синими глазами, классическими чертами лица и гибким телом все еще заставляла мужчин оборачиваться ей вслед.

Двигаясь с грацией манекенщицы, которой она некогда и была, Элейн без приглашения уселась в старинное кресло с другой стороны стола Винсента.

Книга «Эта песня мне знакома» — Мэри Хиггинс Кларк скачать FB2

На ней был черный костюм — наверное, от Армани, подумал Слейтер; Армани ее любимый дизайнер. Из украшений на ней были алмазные серьги, тонкая нитка жемчуга и широкое обручальное кольцо с бриллиантом, которое она до сих пор носила, несмотря на то что ее муж, отец Питера, почти двадцать лет как покоился в могиле. Столь трогательная верность его памяти объяснялась условиями брачного контракта, о которых Винсент был прекрасно осведомлен и которые разрешали вдовушке жить в фамильном особняке до конца жизни при условии, что она вторично не выйдет замуж, и закрепляли за ней содержание в миллион долларов ежегодно.

И разумеется, ей нравилось именоваться миссис Кэррингтон со всеми сопутствующими этому имени привилегиями. Однако все это не давало ей права врываться в его кабинет и вести себя так, как будто он не взвесил тщательнейшим образом все плюсы и минусы проведения многолюдного мероприятия в этом доме. Нельзя, чтобы о нем так думали. Хотя подавляющая доля акций принадлежит Питеру, все чаще раздаются голоса, что он должен покинуть пост председателя правления и генерального директора. Причастность к исчезновению одной женщины и табели другой — не лучший имидж для главы международной компании.

Да, Питер не говорит об этом вслух, но я знаю, он серьезно обеспокоен. Именно поэтому в дальнейшем ему придется демонстрировать свое участие в общественной жизни и, даже если это ему совершенно не нравится, активно освещать в прессе свои щедрые пожертвования на благотворительность. Помяни мое слово, ничего у тебя не выйдет. Ты сейчас подставляешь Питера, а не защищаешь. Во всем, что касается отношений с людьми, Питер полный ноль.

Может, в бизнесе он и гений, но светские беседы — совсем не его конек, и тебе прекрасно об этом известно. Он куда уютнее чувствует себя с книгой в руке за закрытой дверью библиотеки, чем на светском рауте или шумной вечеринке.

Он из тех, для кого лучшая компания — отсутствие компании. Когда состоится это ваше мероприятие? Кей Лэнсинг, девушке, которая его организует, нужно около семи недель, чтобы его разрекламировать. Кстати, я сейчас еду к нему в галерею. Он сегодня устраивает презентацию в честь какой-то молодой художницы. Взмахнув на прощание рукой, она открыла французскую дверь и удалилась. Слейтер проводил ее взглядом; губы его были поджаты в тонкую ниточку.

Ричард Уокер был сыном Элейн от первого брака. И прием у него в галерее, вне всякого сомнения, оплатила. Деньги Кэррингтонов обеспечивали ее никчемному сынку безбедное существование с тех самых пор, как ему стукнуло двадцать. Слейтер вспомнил, как бесило Грейс обыкновение свекрови заявляться в особняк, когда ей заблагорассудится. Хорошо хоть, у Питера хватило ума не позволить Элейн вновь поселиться там, когда Грейс не.

И Винсент Слейтер в очередной раз задумался о том, не скрывается ли за терпимостью, которую Питер Кэррингтон проявлял к своей мачехе, нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Мне случалось несколько раз бывать там на различных мероприятиях, и я не могла сказать о них ничего плохого, но отказ Питера Кэррингтона все равно задел меня за живое. Нечего и говорить, что звонку Слейтера я страшно обрадовалась и решила поделиться своей радостью с Мэгги, бабушкой по материнской линии.

Она вырастила меня и до сих пор живет в скромном домике в Энглвуде, где прошло мое детство. Все нормальные люди живут в Нью-Джерси, а на работу ездят в Нью-Йорк. У меня же все наоборот. Я живу на й Западной улице на Манхэттене, в небольшой квартирке на втором этаже бывшего таунхауса, который после ремонта переделали в многоквартирный дом. Квартира совсем крохотная, зато с настоящим камином, высокими потолками, отдельной кухней и спальней, в которой помещается кровать и туалетный столик.

Обстановку для нее я собирала по гаражным распродажам в фешенебельных районах Энглвуда, и она мне нравится. Мы с папой всегда звали ее Мэгги.

Ее дочь, моя мама, умерла, когда мне было всего две недели от роду. Это случилось под вечер. Она кормила меня грудью, полулежа в постели, когда тромб закупорил какой-то сосуд в сердце. Вскоре после этого отец зачем-то позвонил ей с работы и, когда никто не снял трубку, заподозрил неладное. Он примчался домой и обнаружил ее бездыханное тело.

Я безмятежно спала у нее на руках, довольно причмокивая во сне. Отец мой был инженером; проработав год в мостостроительной компании, он уволился и стал зарабатывать на жизнь своим давним хобби — ландшафтным дизайном. У него был острый ум, который помог ему поставить инженерную науку на службу красоте, и в садах окрестных поместий появились каменистые горки, водопады и извилистые дорожки.

Именно по этой причине его наняла садовником мачеха Питера Кэррингтона, Элейн, которую не удовлетворяла непробиваемая консервативность вкусов его предшественника. Папа был старше мамы на восемь лет; когда она умерла, ему было тридцать два.

К тому времени он успел заработать на своем поприще солидную репутацию, и все было бы неплохо, если бы после смерти мамы папа не начал пить.

По этой причине я все больше и больше времени проводила у бабушки. Помню, как она умоляла его: Что сказала бы Энни, если бы увидела, во что ты превратился? Хоть бы о Кэтрин подумал! Разве она не заслуживает лучшего? Потом Элейн Кэррингтон все-таки уволила его, и он не пришел за мной к бабушке. Его машину обнаружили на берегу реки Гудзон милях в двадцати к северу от Энглвуда. Бумажник, ключи от дома и чековая книжка лежали на переднем сиденье. Я постоянно спрашиваю себя: Что это я каким-то образом высосала из нее жизнь?

Да нет, не может. Я очень-очень любила его, и он, казалось, отвечал мне такой же любовью. Тело отца так и не нашли. Я до сих пор помню, как мы с ним возвращались домой от Мэгги и вместе принимались за стряпню. Отец неизменно пускался в воспоминания о маме. Мы с ней вдвоем опробовали новые рецепты, а теперь вот с. И он принимался рассказывать мне о матери. Она поставила твою колыбельку рядом с нашей кроватью еще за месяц до того, как ты появилась на свет. Ты столького лишилась из-за того, что ее нет рядом с тобой, что не успела узнать.

До сих пор не могу ему простить, что он не вспомнил об этом, когда решил свести счеты с жизнью. Все эти мысли крутились у меня в голове, пока я ехала от библиотеки до дома Мэгги, чтобы сообщить ей новости. На крохотной лужайке у нее перед домом растет чудесный клен. Он придает участку совершенно особый дух.

У меня защемило сердце, когда я увидела, что с него облетают последние листья. Лишенный их сени, дом вдруг показался мне каким-то беззащитным и обветшалым. Бабушка живет в скромном одноэтажном домике с недостроенной мансардой, где она складирует разнообразный скарб, накопившийся за восемьдесят три года. Коробки с фотографиями, разложить которые по альбомам у нее так и не дошли руки.

Кипы старых писем и рождественских открыток, которым едва ли суждено быть пересмотренными. Мебель, которую она заменила содержимым дома моих родителей, но не смогла заставить себя выкинуть, одежду, которую перестала носить лет двадцать или тридцать тому.

То, что творится у нее на первом этаже, тоже немногим. Нет, за чистотой Мэгги следит строго, но у нее просто дар создавать кавардак одним своим появлением в комнате. У кресла громоздится неизменная стопка книг, шторы, которые она поднимает по утрам, всегда висят криво, шлепанцы, которые она постоянно теряет, прячутся между креслом и скамеечкой для ног. Образцовой хозяйкой Мэгги назвать сложно, но есть немало дел, которые удаются ей превосходно.

Мэри Хиггинс Кларк. Любит музыку, любит танцевать 3

Чтобы растить меня, она бросила учительскую работу и до сих пор каждую неделю занимается с тремя ребятишками. Я на собственном опыте убедилась, что она умеет превратить учение в увлекательную игру. Однако когда я вошла в дом и поделилась с ней своими новостями, она не разделила моей радости. Едва стоило мне упомянуть фамилию Кэррингтон, как лицо ее приняло неодобрительное выражение. За последние несколько лет Мэгги стала ниже ростом на пару дюймов. Она шутит, что исчезает на глазах, но когда я взглянула на нее, она внезапно показалась мне довольно грозной.

Народ на них ломился. В особняк Кэррингтонов люди валом повалят. Мы собираемся запросить по триста долларов за билет.

Нигде в другом месте такое не пройдет. И тут я поняла, что Мэгги встревожена, неподдельно встревожена. Почему я утаила это от нее? Наверное, предчувствовала, что она не одобрит мою идею пойти к Питеру Кэррингтону на поклон, а потом, когда он отказал мне, рассказывать уже не имело смысла. Мэгги была твердо убеждена, что Питер Кэррингтон виноват в исчезновении Сьюзен Олторп и что он вполне мог приложить руку к гибели своей жены. Что же до Сьюзен, это он в тот вечер отвозил ее домой.

Голову даю на отсечение, она тайком улизнула из дома и побежала обратно к нему, когда ее родители убедились, что она легла. Когда в году был похищен ребенок Линдберга, Мэгги было восемь лет, и она мнит себя крупнейшим мировым экспертом не только в этом вопросе, но и в деле об исчезновении Сьюзен Олторп. Еще когда я была совсем малышкой, она обсуждала со мной похищение сына Линдберга, особенно упирая на то, что Анна Морроу Линдберг, мать похищенного малыша, выросла в Энглвуде, менее чем в миле от нашего дома, и что отец Анны, Дуайт Морроу, был послом США в Мексике.

Для Мэгги параллели в этих случаях были несомненными — и пугающими. Похищение ребенка Линдберга стало одним из самых громких преступлений двадцатого века. Его жертвой был ребенок известнейших людей, и тем не менее в деле оставалось немало вопросов.

Каким образом Бруно Хауптманн выяснил, что в тот вечер супруги Линдберг решили остаться в новом загородном доме, потому что их маленький сынишка простыл, а не вернулись в поместье Морроу, как планировали изначально? Откуда он знал, какое окно ведет в детскую? Мэгги усматривала в этих двух случаях несомненное сходство. Ведь мать Сьюзен Олторп каждое утро просыпается с мыслью: Случись это с моим ребенком, я бы именно так себя и чувствовала.

Если бы тело Сьюзен нашли, миссис Олторп могла хотя бы навещать ее могилу. Это объясняло внезапную тревогу, которую вызвало у нее мое признание, что мы с ним встречались. Я чмокнула ее в макушку. Давай сходим куда-нибудь поесть пасты. Когда полтора часа спустя я высадила ее у дома, она, поколебавшись, сказала: Я хочу присутствовать на вашей вечеринке. Я выпишу тебе чек за билет. На ее лице была написана такая решимость, что спорить оказалось бесполезно. Несколько минут спустя я ехала домой по мосту Джорджа Вашингтона с чеком в кармане.

Причины, по которым бабушка настояла на том, чтобы присутствовать на вечеринке, были мне понятны. Мэгги решила стать моим личным телохранителем на то время, пока я буду находиться под крышей особняка Кэррингтонов.

скачать хиггинс кларк эта песня мне знакома

Фотография была сделана на террасе особняка Кэррингтонов в тот самый вечер, когда Сьюзен исчезла. Белое вечернее платье из шифона облегало стройное тело. Длинные, чуточку спутанные белокурые волосы рассыпались по плечам. Она не подозревала, что ее снимают, и на лице у нее застыло серьезное, даже печальное выражение.

О чем она думала в тот миг, в сотый раз спросила себя Глэдис, обводя пальцем контур губ Сьюзен. Может, ее уже тогда преследовало предчувствие, что с ней должно что-то случиться? Или она наконец поняла, что ее отец увлечен Элейн Кэррингтон? Глэдис вздохнула и тяжело поднялась, опершись на ручку кресла. Бренда, новая домработница, принесла ей на подносе обед и вернулась в свою квартирку над гаражом. Повариха, увы, из Бренды никудышная. От вида несъеденной пищи ее слегка замутило, и она поспешно отправила все в измельчитель пищевых отходов, ополоснула тарелки и сунула их в посудомоечную машину.

Вот точное выражение для того, чем я сейчас занята. Она вернулась в рабочий кабинет, самую любимую из семнадцати комнат в доме.

Глэдис понимала, почему так и не собралась никуда переехать. В этом доме была комната Сьюзен, и все в ней оставалось в точности таким, как было в ту ночь, когда она сбежала, предварительно заглянув к отцу, чтобы показаться. На следующее утро она подумала, пусть девочка поспит подольше, и не стала ее будить.

Однако в полдень решила все-таки заглянуть к. Постель была даже не смята, и полотенца в ванной не тронуты. Должно быть, улизнула сразу же после того, как объявила, что уже дома.

Может, этому сыщику удастся найти хоть какие-то ответы. Звали его Николас Греко. Она увидела его по телевизору; он рассказывал о преступлениях, которые раскрыл. Выйдя в отставку из уголовного отдела нью-йоркской полиции, он открыл частное сыскное агентство и быстро прославился как человек, способный распутать преступление, считавшееся нераскрываемым.

К счастью, каждый день появляются новые инструменты и методы, способные пролить свет на дела, которые до сих пор остаются нераскрытыми. Она попросила его прийти сегодня к восьми часам вечера по двум причинам. Во-первых, она знала, что Чарльза не будет дома.

Во-вторых, не хотела, чтобы при их разговоре присутствовала Бренда. Две недели назад, когда Глэдис смотрела по телевизору передачу с участием Греко, Бренда вошла в кабинет. Ровно в восемь часов в дверь позвонили. Глэдис поспешила впустить гостя. Николас Греко с первого взгляда произвел на нее впечатление человека располагающего и надежного.

Внешне он оказался в точности таким, каким его показывали по телевизору: Однако при личной встрече она одобрительно отметила его крепкое рукопожатие и открытый взгляд.

Все в нем вызывало доверие. Она задумалась о том, какое впечатление производит. Вероятно, он увидел перед собой женщину за шестьдесят, болезненно худую и бледную, с печатью скорой кончины на лице.

С ней что-то случилось, и я считаю, что в этом виноват Питер Кэррингтон. Я должна узнать правду, какова бы она ни. Вы беретесь помочь мне? Они у меня в кабинете. Следуя за Глэдис Олторп по широкому коридору, Николас Греко наметанным взглядом оценил картины на стенах. Должно быть, кто-то из членов семьи коллекционер, подумал.

Может, они и не музейного уровня, но определенно очень и очень неплохи. Вообще в этом доме все так и дышало хорошим вкусом и качеством. Изумрудно-зеленый ковер ласкал ноги. Лепнина на потолках служила дополнительным обрамлением для полотен. Небольшой коврик в кабинете, куда Глэдис Олторп привела его, украшал неяркий красно-голубой орнамент. Голубоватая обивка дивана и кресел перекликалась с узором на коврике.

скачать хиггинс кларк эта песня мне знакома

Он отметил стоящий на столе портрет Сьюзен Олторп. Сбоку лежал бумажный подарочный пакет, набитый бумагами формата А4. Он подошел к столу и взял портрет в руки. Приняв решение взяться за это дело, он провел кое-какую предварительную подготовку, и эта фотография попадалась ему в Интернете.

Я неважно себя чувствовала, и мы с мужем уехали, не дожидаясь окончания. Питер пообещал, что потом довезет Сьюзен до дому. Чарльз смотрел у себя в комнате двенадцатичасовые новости. Я слышала, как она крикнула ему, что уже дома.

Губы Глэдис Олторп сжались, и это не ускользнуло от внимания Греко. Вопрос явно задел ее за живое. Он требовал, чтобы Сьюзен будила его в любое время, когда бы ни вернулась домой. На своем веку Николас Греко по долгу службы повидал немало убитых горем родителей. Но Глэдис Олторп, в отличие от большинства из них, похоже, всегда старалась держать свои переживания при.

Судя по всему, решение обратиться к нему за помощью далось ей с большим трудом; для нее это был шаг на новую, пугающую территорию. От его опытного взгляда не укрылись ни ее восковая бледность, ни пугающая худоба. Он подозревал, что она смертельно больна и именно это побудило ее обратиться к. Когда полчаса спустя Греко вышел из этого дома, при себе у него был подарочный пакет со всеми материалами, которые нашлись у Глэдис Олторп об исчезновении ее дочери: Среди прочего, что Греко удалось разузнать во время предварительного расследования, был адрес поместья Кэррингтонов.

Повинуясь какому-то внутреннему побуждению, он решил проехаться мимо. Хотя он знал, что от дома Олторпов до поместья совсем недалеко, для него стало неожиданностью, насколько близко друг к другу оказались оба дома.

Если в ту ночь Питер Кэррингтон действительно отвозил Сьюзен домой, это не могло занять у него более пяти минут, как и обратный путь.

По дороге к себе на Манхэттен он вдруг понял, что дело уже зацепило. Ему не терпелось поскорее приступить к расследованию. Классическое преступление, подумал он, но вспомнил боль в глазах Глэдис Олторп и немедленно устыдился. Вскоре после того, как начался одиннадцатичасовой выпуск новостей, щелкнула входная дверь. Глэдис выключила телевизор и поспешила в коридор. Муж был уже на лестнице. Когда он услышал, что она наняла Николаса Греко, его и без того красное лицо вспыхнуло и он на повышенных тонах осведомился: А о том, что нашим сыновьям придется заново пережить то ужасное время, ты подумала?

Ты хоть понимаешь, что любое новое расследование вызовет шумиху в прессе? Мало тебе той отвратительной статьи на прошлой неделе? Тебя это пугает, Чарльз? Почти каждый день я с утра отправляюсь на тренировку в тренажерный зал на Бродвее, потом принимаю душ, одеваюсь и еду в библиотеку в Нью-Джерси.

Эта песня мне знакома

Поэтому все встречи, касающиеся устройства благотворительной вечеринки, приходилось назначать после работы. Излишне и говорить, что билеты на вечеринку разошлись мигом, что не могло не радовать, но публикация об исчезновении Сьюзен Олторп подогрела интерес общественности к этому делу.

Следом за выступлением Греко по радио Барбара Краузе, окружной прокурор и гроза всех преступников округа Берген, сделала заявление для прессы, в котором сообщила, что будет благодарна за любые новые сведения, способные поставить точку в этом деле. На вопрос о Питере Кэррингтоне она ответила обтекаемо: Судя по этим публикациям, прочие члены совета директоров полагали, что, коль скоро компания стала акционерной, человеку, замешанному в двух потенциальных убийствах, негоже продолжать стоять у ее руля.

Фотографии Питера начали наряду с бульварными изданиями регулярно появляться в деловых рубриках солидных газет. В итоге весь ноябрь я провела как на иголках, каждый день ожидая звонка Винсента Слейтера с уведомлением, что наша благотворительная вечеринка отменяется и что они пошлют нам чек в счет компенсации убытков. Однако он так и не позвонил. На следующий после Дня благодарения день я приехала в особняк вместе с организатором банкетов, чтобы обговорить все детали мероприятия.

Слейтер встретил нас и проводил к супружеской чете, которая управляла хозяйством, Джейн и Гэри Барр. Обоим было чуть за шестьдесят, и не оставалось никаких сомнений, что они служат у Кэррингтонов уже давным-давно.

Меня мучил вопрос, работали ли они в особняке в тот злополучный вечер, после которого исчезла Сьюзен Олторп, но задать его вслух я так и не решилась. Впоследствии я узнала, что они появились в доме еще при отце Питера, но ушли, когда его первая жена, мать Питера, умерла и на сцене появилась Элейн Уокер Кэррингтон.

Однако после того как утонула супруга Питера, Грейс, он уговорил слуг вернуться. Судя по всему, они знали этот особняк как свои пять пальцев. Супруги сообщили нам, что гостиная разделена на две комнаты и что, если открыть потайные раздвижные двери, она способна вместить две сотни человек.

Буфет предполагалось расположить в столовой, а по всему нижнему этажу расставить кресла и столики, чтобы гостям не пришлось держать тарелки в руках. Когда мы уже собирались уходить, снова появился Винсент Слейтер и сообщил, что мистер Кэррингтон намерен взять все расходы по организации приема на.

Не успела я даже поблагодарить его, как Слейтер добавил: А я-то надеялась тайком пробраться наверх и взглянуть на часовню глазами взрослого человека. На протяжении всех этих лет у меня время от времени возникало искушение рассказать Мэгги о перепалке, свидетельницей которой стала, но она отругала бы меня за то, что я забралась в чужой дом, и, потом, что, собственно, я могла рассказать? Я слышала, как мужчина и женщина ссорились из-за денег.

Если бы я считала, что их разговор имел какое-то отношение к исчезновению Сьюзен Олторп, то непременно заявила бы в полицию, несмотря на то что прошло уже столько лет. Но уж что-что, а вымогать у кого-то деньги у Сьюзен Олторп не было совершенно никакой необходимости, и потому единственное, к чему привела бы моя откровенность, это то, что все узнали бы, какой любопытной я была в шесть лет.

Перед уходом я все же бросила взгляд в сторону коридора в надежде увидеть, как дверь библиотеки распахнется и оттуда покажется Питер Кэррингтон. Вообще-то, по моим сведениям, он должен был находиться на другом конце света.

Однако многие руководящие работники берут в пятницу после Дня благодарения отгул, и я в своем воображении рисовала себе, как наткнусь на него, если он дома. Моим фантазиям не суждено было сбыться. Пришлось довольствоваться мыслью о том, что до шестого декабря осталось меньше двух недель, и тогда-то я точно его увижу. После этого я попыталась заставить себя не думать о том, что если Питера по какой-то причине не окажется на этом приеме, я буду жестоко разочарована.

Я встречалась с Гленном Тейлором, доктором наук, заместителем декана естественнонаучного факультета в Колумбийском университете, и встречи наши становились все регулярней. Гленну тридцать два года, в Нью-Йорк он перебрался из Санта-Барбары и, как истый калифорниец, отличается непробиваемым спокойствием.

Он и выглядит так, словно только что из тех мест: У него достаточно высокий рост, чтобы я, даже надев туфли на каблуках, все равно оставалась чуточку ниже, и он такой же завзятый театрал, как и. Пожалуй, за последнюю пару лет мы с ним побывали на большинстве бродвейских и внебродвейских постановок — по льготным билетам, разумеется. О годовых премиях, которые получают библиотекари, не пишут ни в одной деловой рубрике, а Гленн до сих пор не расплатился с кредитом, который брал на учебу.

Мы с ним по-своему любим друг друга и, безусловно, друг на друга полагаемся. Иногда Гленн даже пускается в рассуждения относительно того, что с моими способностями к литературе и его — к точным наукам у нас есть все шансы произвести на свет потрясающего отпрыска.

Но я отдаю себе отчет в том, что на Джен Эйр с мистером Рочестером или на Кэти с Хитклиффом мы с ним никак не тянем. Может, конечно, я слишком высоко подняла планку, но у меня с юных лет слабость к классическим любовным романам сестер Бронте.

С самого начала Питер Кэррингтон чем-то заинтриговал меня, и, пожалуй, я начала понимать, чем. Когда я увидела, как он сидит в одиночестве в своем похожем на средневековый замок особняке, этот образ запал мне в душу. Жаль, мне не удалось увидеть, что за книгу он тогда читал. Если я тоже ее читала, может быть, я смогла бы задержаться на несколько минут и обсудить ее с. Вечером накануне приема я заехала за Мэгги, чтобы отвезти ее в ресторанчик, куда мы регулярно выбирались полакомиться блюдами итальянской кухни.

Когда я приехала, она пудрилась перед зеркалом в передней, что-то оживленно мурлыча себе под нос. На мой вопрос, в чем дело, она небрежно сообщила, что ей звонил Николас Греко, тот самый детектив, который расследует исчезновение Сьюзен Олторп, и сейчас он едет к.

Она ждала его с минуты на минуту. Но не успела она ничего ответить, как я сама сообразила, что Греко решил побеседовать с бабушкой потому, что на момент исчезновения Сьюзен Олторп мой отец работал на Кэррингтонов.

Я машинально принялась прибираться в гостиной. Выровняла занавеси, собрала разбросанные по комнате газеты, повесила бабушкину кофту в шкаф в коридоре и унесла в кухню чашку из-под чая и тарелку из-под печенья, оставленные на кофейном столике. Греко позвонил в дверь, когда я заправляла обратно выбившиеся из бабушкиной прически пряди серебристых волос.

Своим внешним обликом и поведением он напомнил мне оценщика убытков, которого прислала ко мне страховая компания, когда в квартире этажом выше прорвало трубы. Однако эта иллюзия быстро развеялась, когда, услышав, что я внучка Мэгги, он спросил: Я только глазами захлопала, и он улыбнулся. Двадцать два года назад ваш отец рассказал следователю, что вынужден был внепланово наведаться в поместье из-за неполадок в осветительной системе и взял вас с.

Один из подручных устроителя банкета также упомянул, что видел, как вы сидели на скамейке в саду. А вдруг кто-нибудь заметил, как я пробралась в дом? Очень надеюсь, что, приглашая Греко присаживаться, я ничем не выдала, что совесть у меня нечиста. Я недовольно отметила, что Мэгги явно купается в блаженстве. Мне было известно, что этого человека — теперь он уже не напоминал оценщика ущерба — наняли доказать, что Питер Кэррингтон виновен в исчезновении Сьюзен Олторп, и это меня расстраивало.

Однако первый же его вопрос поразил меня до глубины души. Его интересовали не Кэррингтоны и не Олторпы; его интересовал мой отец. Она была моей дочерью, но через пару лет после ее смерти я сама стала просить его, чтобы он нашел себе кого-нибудь. Должна вам сказать, многие женщины были бы счастливы прибрать его к рукам.

Только это мне и требовалось. Я не раз слышала, как отец в красках расписывал моей бабке внутреннее убранство величественного каменного особняка, и дом всецело завладел моим воображением. Построен он был в семнадцатом столетии в Уэльсе, здесь имелась и потайная часовня, где в кровавую эпоху правления Оливера Кромвеля, задавшегося целью искоренить в Англии все следы католичества, даже скрывался и тайно служил мессы священник. В году по распоряжению Питера Кэррингтона Первого особняк разобрали и перевезли в Энглвуд, где он был вновь воссоздан по камешку в первозданном виде.

По рассказам отца я знала, что в часовню ведет массивная деревянная дверь, располагающаяся на втором этаже, в самом дальнем его крыле. Не взглянуть на нее было выше моих сил. Выждав минут пять после того, как отец скрылся в саду, я прошмыгнула в дверь, на которую он указал.

Справа от входа оказалась черная лестница, и я бесшумно двинулась по ступеням наверх. На тот случай, если бы в пути я на кого-нибудь наткнулась, у меня было заготовлено объяснение, что я ищу уборную.

В конце концов, твердила я себе, отчасти так оно и. Очутившись на втором этаже, я с замирающим сердцем на цыпочках двинулась по лабиринту устланных ковровыми дорожками коридоров и плутала по ним, пока наконец не увидела ее: До сих пор на пути мне никто не встретился; ободренная таким везением, я бегом преодолела последние несколько шагов и с разбегу толкнула дверь.

Под моим напором она со скрипом подалась, но приоткрылась ровно настолько, чтобы я смогла протиснуться в щель. Очутившись в часовне, я словно перенеслась в прошлое. Она оказалась куда меньше, чем я ожидала.